Культура

Причал для андеграунда: моряк из Ростова организовал концертную площадку в своем дворе


Владислав Кульнев бросил флот и стал возить на юг артистов

Причал для андеграунда: моряк из Ростова организовал концертную площадку в своем дворе

Влад сделал концертную площадку в своем гараже

Обычный частный двор, в Ростове таких десятки: дом, пристройка, шесть соток. И деревянная сцена. Ее построил хозяин участка Владислав Кульнев. В пристройке — она же бывший гараж с автосервисом — уже почти пять лет существует творческая площадка «Студия ОМ». Почти всё здесь — лавки для зрителей, сцену, инструменты — Влад сделал сам. Он бывший моряк, который провел семь лет в торговом флоте и даже успел посидеть в афинской тюрьме.

— Убирать — это самое популярное, что я тут делаю, — по-доброму усмехается Влад в самом начале беседы в студии.

До «Студии ОМ»: московские мусорники и концерты в окнах

— Тут первое время был автосервис. Прям здесь. Я сначала движки делал для «жигулят», «девяток», потом приваривал новые днища.

В 2009 году один художник предложил мне сделать поэтический вечер. Я согласился. Столько собралось народу! У меня было достаточно материала, который я особо никуда не девал. Оказалось, что у меня много стихов про любовь от женского лица. Я тогда близко общался с ребятами из «Объединенной Касты», там была Маринесса Покарано. Я предложил ей вместе почитать стихи. Мы с ней сделали спектакль «Если короче», ставили его пару лет.

В конце 2009 года я первый раз попал в Москву. Как-то читал стихи у нас в баре «Манго», мимо проходил московский художник-декоратор Василий Ходатаев, послушал и пригласил в Москву читать. У него подвал в центре Москвы, квадратов 200, там он и жил. Кого у него там только не было, Боярский, например, приходил. Неделю Вася показывал мне богемную московскую жизнь. Естественно, это подкупило, так что через месяцок я приехал уже не в гости.

Потом Влад с друзьями повезли в Москву спектакль «Если короче», поставили в арт-пространстве «Шоколадная фабрика». Влад должен был оплатить им аренду площадки, но спектаклем нужную сумму не насобирал.

— Говорю, купите моим артистам в Ростов билеты, а я останусь с вами, буду долги отрабатывать. Я инженер, всё вам тут починю. Ну ок, хорошо. Я им сделал 900 квадратов отопления, вентиляцию, а сам смотрел, как они сцены делают, какие музыканты приходят, мне это было безумно интересно. На полтора года задержался у них, учился всему.

Параллельно я другим ребяткам помогал готовить площадки, книжный клуб делали — Гиперион.

А потом я попал на завод по изготовлению театральных декораций и сценических групп — «Фабрика Арт». Стал там начальником производства. Очень-очень большой завод, несколько сотен человек работает плюс наемные. Потом уволился — и случайно на Китай-городе мне попался подвал, в который я смог зайти с условием, что деньги за его аренду отдам через месяц. Это февраль 2013 года. Так я начинаю первый проект, который существует до ноября того же года. За это время там прошло 159 концертов.

Один из многочисленных музыкальных инструментов в студии

Я пришел туда, не имея ни копейки. Клуб собрал с московских мусорников. Серьезно, я ходил по мусорникам! Это здесь, в Ростове, сколько частного сектора: прошел — там доску увидел, сям… А в Москве такого нет. Сцену я сделал из стен, которые сломал в этом же помещении. Через девять суток у меня уже выступали первые артисты. Когда я сцену поставил, в тот же день начались концерты, еще краской пахло.

В какой-то момент туда перестали помещаться люди. Это был цокольный этаж, мы открывали окна на Хохловский переулок, и люди садились прям рядами на проезжую часть. Музыканты играли у нас в окнах.

Но там была очень большая аренда. Сначала 100 [тысяч рублей], потом 105, потом вообще 155. Я вышел оттуда с безумными долгами, точнее, меня выгнали. Начал искать другое помещение, но не получалось несколько лет.

Семь лет в море: афинская тюрьма и контузия

— После школы сначала пошел учиться на механика. А когда уже ходил в море, поступил на управление портовыми ресурсами. Много работал по долгу: семья была бедная, без отца, младший брат учился, надо было кормить. Первое время было трудно. Но с меня корабликов хватит. Потому что нечего там делать, у людей ни плавников, ни жабр нет.

Наш флот «река-море» достался с советской эпохи. Из него выжимали все ресурсы, не ремонтировали, запчасти не поставляли, изнашивали всё, что было. А потом мы подросли и сели на эти кораблики — и они тонули, горели. К примеру, в 18 лет меня контузило — котел взорвался.

Теперь корабли в жизни Влада — только такие

Когда умер мой дедушка, я был в Севастополе. Смотрю — жизнь улетает, я всё меньше и меньше могу общаться с людьми, которые на берегу, кроме близких родственников. Но это чужие люди, живут непонятыми идеями. Стал отдаляться от социума. Это происходит там почти у всех. Я встречал людей, у которых нет вообще никакого жилья. Они выходят на берег купить поесть, мыльно-рыльное и обновить документы. И обратно на корабль. Так проходят у людей десятилетия. И что мне там делать? Не, какое-то ностальжи присутствует, но я там так хапнул — мне на три жизни хватит. Особенно первые годы. Потом, уже когда стаж появился, получил апгрейд — стал вторым механиком — пошли получше корабли, зарплаты, поинтеллигентнее экипажи. Но первые четыре года были ух!

В море я начал писать, в основном прозу. Первый корабль был просто огонь, прям мощный, я по нему роман пишу, может, когда-нибудь закончу. Будто, знаешь, берут из детского возраста — и в приключенческую книжку! И ногой еще притопчут, чтобы уж точно не свалил. И эта «книжка» продолжалась 13 месяцев.

Пока был на флоте, полгода успел пожить в Неаполе, потом посидеть в тюрьме в Афинах. Мы из Италии шли, а до нас там стоял похожий российский корабль. Тот ушел, а мы на рейде стояли. И нас перепутали [греческие власти] — думали, что мы им беженцев сбрасываем из Африки. Там это хорошо развито. Им жрать нечего, одни скелеты, и они делают всё, чтобы оттуда свалить.

«Студия ОМ»

— В начале 2016 года я вернулся в Ростов. И один друг говорит мне — что ты там маешься по своей Москве, давай тут тебе клуб откроем! О, ну давай попробуем. Полгода ушло на это. Но тут у приятеля случились проблемы по основному бизнесу, и он сказал: «Извини, браток, мы не можем». В Москву уже не вернуться, жилья там уже нет.

Я начал приводить дом в порядок, всё было в запустении — то я на флоте, то в искусстве. А тут просто всё разваливается, мама одна, мелкий еще ветреная голова.

Чего только в студии нет!

Чуть позже я попадаю в одно заведение на концерт к Сергею Вальсову, он же Летчик Потапов. Мощнейший голос. В какой-то момент залетают четверо, шумят, выпивают, концерта уже не остается. Один из них поворачивается к артисту со словами: «Что ж ты так верещишь, зараза? Дай водки заказать, бармен не слышит!» Артист забирает гитару, говорит: «Всем спасибо», уходит со сцены. И мы поехали ко мне во двор посидеть. Сережа спрашивает, можно я сюда позову друзей, попою? Ты мне дай табуреточку, а гости, если им будет хорошо, сядут и на бетон.

Дал ему табуретку. Пришли достаточно взрослые люди. А у нас народ в Ростове комфортолюбивый. Если ему не будет минимально удобно, он не пойдет. Это в Питере улеглись на полу и слушают. Нашим людям нужно удобство. И каково было мое удивление, когда эти взрослые люди сели ко мне прямо на бетон.

Призадумался Буратино, интересненькая картина! Я тут по всей стране гоняю, себе площадки ищу, где мы будем искусство строить. А тут у меня шесть соток и ни копейки денег, чтобы всем этим заниматься. Ладно, пошел по мусоркам, получилось же один раз. А тут мусорки-то побогаче будут. Я ходил по соседям — кто-то менял окна на пластик, так я забирал старые ставни. Из них сделал лавочки, покрасил. Рублей 700 на саморезы потратил. Соседи уже не спрашивают, просто под окнами мне сваливают всякое. Что не нужно — сам унесу на мусорку.

Вот этого помещения в таком виде не было при открытии. Был зачаток летней сцены — маленький черный фанерный подиум.

Логотип «Студии ОМ»

Так в конце августа 2016 года появилась «Студия ОМ» — Окрыленные Мысли.

Влад прочитал нам одно из своих стихотворений, вот оно:

Телефон в моей жизни занимает место священное,
С ним неизменно я.
Неизменно находясь везде в любое мгновение времени,
С вами всеми я.
А казалось бы — просто трубка телефонная.
Это телепорт мысли: основная функция,
Не видя морд, представлять лица.

Артисты и денежный вопрос

Как-то Арефьева (Ольга Арефьева, российская певица, музыкант и поэт, создательница и лидер группы «Ковчег». — Прим. ред.) приезжала в Ростов. Организаторы договорились с одним клубом. О, говорит клуб, это успешный известный артист, круто же? Круто. Народу будет много? Много. Все деньги артисту, а сами на баре соберем, думает хозяин. И тут день концерта, в зале 150 человек, где не более 60 должно сидеть. Артист поет, всё отлично, концерт заканчивается — люди встали и ушли. Ни чая, ни пива не купили. Артист доволен. А площадка, аренда, вся зарплата… А раз так, то в следующий раз хозяин поставит на площадке какую-то веселую группу, которая воспевает ценности ниже живота. Публика будет бухать и радоваться жизни. Но хозяин сможет заплатить своим людям. Его тоже сильно не заругаешь, он вынужден.

Люди приходят ко мне на концерты, видят, что мы тут скинулись, деньги отдали артисту, спрашивают: «А тебе чего?» Ну, говорю, вон чего кинут в чемодан, может, за свет заплачу. Если нет — ну есть подспудные шабашечки. И человеку непонятно, либо я блаженный идиот, либо настолько хитрый, что всех обманул! Такие места [как «Студия ОМ»] должны быть. Академических площадок немерено. Ты туда приходишь, посмотрел продукт, который прошел через кучу маркетологов. Например, «Лебединое озеро». Сколько живу, столько оно и бабахает, так я живу недолго, а так оно полтора века ни с одного театра не сходит. Ну я шуткую в некотором смысле, конечно, утрирую.

Все серьезно!

Чаще всего артисты, которые ко мне приезжают, — это нормальные люди, у которых есть жены, дети, детсады, ипотеки. Тут, как ни крути, им тоже жрать надо, он и рад приехать песни попеть, но не может же у своего ребенка отобрать, чтобы сюда приехать. Он в любом случае должен здесь что-то получить. Размещаю их у себя, бесплатно. Иначе бы они не приехали.

Есть много артистов, которые желают приезжать, просто они у нас на юге не востребованы — под них пьющая публика не приходит. Такие ребятки появляются на Донбассе, в Краснодаре. Там, кстати, был недавно печальный случай — ребята взяли артиста, заплатили ему 70 тысяч, чтобы тот прилетел из Сибири. Так 70 — это гонорар, а еще билеты. Короче, ребята потратили тысяч 150 или около того. 60 окупили, а на 90 залетели. А через сколько они сделают следующий концерт? Да, скорее всего, никогда. Обожглись.

Зимой у нас не меньше концертов, но сейчас эпидемия [коронавирусной инфекции]. Я стараюсь много их не делать. Сначала я вообще на всех артистов соглашался, но пару раз мне пришлось людей выбросить со сцены — орали матом, вели себя неправильно, а в зале дети. Вроде слушаешь — нормальное творчество у человека, а между песнями — ну Сатана из человека выходит. И я здесь запрещаю политику, спорт, пропаганду — всё за борт. Здесь мы песенки слушаем — про песенки разговариваем. И правила эти не просто так появляются, а с опытом.

Музыкант, который бьет три струны, даже обалденно, очень редко может рассчитывать на внимание. Оно уйдет к тому, кто делает это ярче. И артисты эволюционируют. Тут такие барды — будешь и плакать, и смеяться, и потный уйдешь. Это пласт искусства, которого почти нет. Те активисты, которые приезжают, не могут в хороший день получить хорошую площадку. Хозяин не отдаст. Хотите субботу — заплатите 10 тысяч. И у нас остается Публичная библиотека.

А тут мы фанатеем по гитарам и поэзии. То есть умный инструментальный рок. Не то что трах-бах по голове, а легкая перкуссия (музыкальные ударные инструменты, которые не входят в состав классической ударной установки; маракасы, треугольник, кастаньеты и др. — Прим. ред.).

Приезжал Игорь Белый. Он в 90-х делал хороший рок, с гитарами бегал по Подмосковью. Известный человек в бардовском сообществе. У меня бабушки тут плакали: «Мы его 12 лет ждали!» Вот целый пласт искусства, но на нем не заработать. А у нас если на тебе не заработать, то ты не существуешь вообще.

Публика 45+

Соседи иногда спрашивают: «А что, у тебя был концерт?» Им неслышно. Разве что летом, когда работает летняя площадка. Шумоизоляции в студии нет — так и шума нет, нечего изолировать, только мой голос.

Иногда происходят выпуски пара. Мальчики какие-то на углу покипишуют, а все думают, что это наши гости. И одна соседка возмутилась: «Вот у тебя тут! На углу! Вчера!» «А вчера, — говорю, — у меня никого не было». — «Но сейчас-то есть?» — «А пойдемте, покажу». Она заходит, а все зрители здесь старше нее!

Как сказала одна моя помощница, у нас ансамбль пенсии и пляски. Публика у нас в основном 45+, все взрослые. Маму мою раза четыре видел в зале, а так, если ей нравится артист, она открывает у себя окно.

Молодежи почти нет. Заходят, да, но они не то что не дотягивают, им, может, и кайф послушать какого-нибудь Сплина, но так, по случаю. Они посидят полчаса и уходят, потому что им нужен кураж. А тут какой кураж? Окуджава! Галич! Лермонтов опять же! Идут разговоры на тему их стихов, их жизней, поются песни. Ну вот недавно зашел один молодой человек, сын известного в Ростове артиста. Он взрощен человеком, который пропагандирует эту культуру. Он осознает, понимает. Но ему кайф веселиться, он мо-ло-дой!

Зимняя площадка. Шумоизоляции тут нет — но она и не нужна, соседям не слышно

В основном то, что я делаю, — хобби. А так я в кино немного помогаю, делаю декорации, плюс у меня достаточно большой опыт в открытии таких площадок — эта, получается, уже восьмая. Поэтому иногда ко мне обращаются за консультациями, я помогаю строить заведения.

«Студия ОМ» работала уже год, когда Владислав решил — пора начинать сотрудничать с ближайшими городами, чтобы приглашать артистов не только в Ростов. Дело не пошло быстро, но со временем, как сказал Влад, нашлись правильные люди — в Новочеркасске, Армавире, Краснодаре, Невинномысске, Ставрополе. Когда музыкант приезжает в «Студию ОМ», он потом едет и в эти города.

— Мне говорят, что я серый кардинал южного андеграунда — нет, это не так, конечно. Не, ну что-то я делаю, но цикл уже запущен. Меня не будет, а караванный путь из артистов уже едет. Главное было — запустить динамо-машину. Всего около 800 концертов проведено здесь и около 1600 по югу России. С разной успешностью, но в целом можно сказать, что авторская песня на юг поехала. Успешно? Ну можно похвастаться, что артисты в минус уже не приезжают.

А это летняя площадка. Позади нее скоро появится гримерка

Самая смелая мечта Влада — сделать по такой площадке в каждом городе России. И он чувствует в себе силы для этого.

— Я очень долго искал, кто мне будет помогать. Тем более в Ростове, да бесплатно? Армия стоит просто, двери палкой подпираю. Приехала девочка из Питера, она, наверное, единственная, которая плюс-минус понимает, чем я занимаюсь. Люди, которые помогают существовать искусству, быстро сдуваются — из тех, кто живет в Ростове. Но приезжают люди из других городов, которые готовы что-то делать, себя тратить, в то время как ростовчане идут работать в «Пятерочку».

Я хочу, чтобы какому-нибудь условному «мне» в 20 лет было куда сходить. А мне сходить почти некуда было. Чтобы еще отдавало толикой современности и был какой-то интеллектуальный уровень.

Источник статьи

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован.

Похожие статьи

Кнопка «Наверх»
RTP LIVE Slot Gacor Slot Terbaru Slot Deposit Pulsa Slot Online Slot Hoki Situs Slot Slot Gacor Slot Terbaru RTP SLOT Slot Tergacor Slot Terpercaya Slot Deposit Pulsa Slot Hoki Situs Slot Slot Deposit Pulsa Slot Online Slot Gacor RTP Slot Slot Terpercaya RTP LIVE Slot Tergacor Slot gacor Slot Pulsa Situs Slot Slot Terpercaya Slot Deposit Pulsa Slot Tergacor Slot Online RTP LIVE Slot Hoki Slot Terbaru Situs Slot RTP LIVE Gacor88 Slot Resmi Gacor77 slot deposit pulsa gacor88 Slot Deposit pulsa tanpa potongan Slot Resmi Slot Resmi Gacor88